?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry



Лето, солнце, книги! И хочется сбежать из душных городских джунглей куда-нибудь, где будет легко и глазу, и сердцу, и книгам; и небо будет другим!

Поэтому мы хотим рассказать вам о литературных признаниях от самых страстных любителей менять небо, как перчатки :)



Хулио Кортасар — заслуженный хроноп, первопроходец космострады. Он объездил едва ли не весь мир, посетил едва ли не все человеческие сердца, но своё он доверил только одному городу — Парижу!

«Мне не хотелось впадать в дешёвый романтизм. Или говорить о воспарениях духа. Но совершенно очевидно, что, когда я всю ночь брожу по Парижу, моё отношение к нему как к городу и его отношение ко мне становится таким, которое сюрреалисты любят называть «избирательным». Это те чувства, которые в определённый момент вызывают у меня окружающий пейзаж или какой-нибудь мост, это взаимопроникновение токов и присутствие особенных знаков. Бродить по Парижу — вот почему я называю его город-миф — означает для меня путь к самому себе».

Из интервью

«Это был Кортасар, который объездил и всю Европу, и другие части света, Кортасар, безмерно далёкий от того подростка, который как-то вечером строил с друзьями планы пробраться на торговое судно и через семнадцать дней достичь Парижа. Тогда он был юноша, теперь это был зрелый человек, но его, так же как и раньше совершенно не занимала и не трогала ни хула ни слава: он так и остался человеком, которого если что и интересовало, так это то, где именно, в каком месте собираются мёртвые ласточки: это было единственное, что он хотел знать».


Мигель Эрраес. Хулио Кортасар: Другая сторона вещей.


Эрнест Хемингуэй — человек мировой, вечный отважный юноша, который всегда с тобой! Он побывал во многих местах (Англия, Франция, Испания, Италия, Куба, африканский континент) и каждое по-своему полюбил. Но Венецию Хемингуэй открыл для себя в 50-ых, когда все приключения были позади. Он нашёл здесь отдых: бар Harry`s, охоту на уток и вдохновение для романа «За рекой, в тени деревьев».

«В каком же возрасте у них тут стареют? — думал полковник. — В Венеции не бывает стариков, но мужают здесь очень быстро. Я и сам быстро возмужал в Венеции и никогда уж потом не был таким взрослым, как в двадцать один год».

«За рекой, в тени деревьев»

Генри Миллер бывал автонавтом не так уж и часто, но если уж он находил своё «другое небо», то это бывало надолго. Ему нравились Париж и побережье Биг-Сура, но больше всех — Греция, которой он посвятил эссе «Колосс Маруссийский».

«Не знаю, что поразило меня больше — история о лимонных рощах, раскинувшихся по курсу парохода, или вид самого Пороса, когда я вдруг сообразил, что мы плывём прямо по городским улицам. Если есть какой-то сон, который я люблю больше других, то это сон, в котором я плыву по земле. Прибытие в Порос создает полную иллюзию сна. Земля неожиданно обступает судно со всех сторон, и оно проскальзывает в узкий проход, из которого как будто нет выхода.

<...>

Медленно проплывая улицами Пороса, вновь переживаешь радость, какую испытывал, проходя сквозь шейку матки. Эта радость хранится в тебе слишком глубоко, чтобы её помнить. Она сродни восторгу оцепенелого идиота, из которого рождаются легенды наподобие легенды о рождении острова в том месте, где затонул корабль. Пароход, узкий пролив, вращающиеся стены, мягкая мелкая дрожь корабельного днища, слепящий свет, зелёный змеиный изгиб береговой линии, бороды обитателей, высунувшихся из окон, едва не касающиеся твоей головы, — всё это и возбужденное дыхание дружелюбия, симпатии, готовности водительствовать тобой, окружающее и завораживающее, пока не пролетаешь насквозь, как сгорающая звезда, и оплавленные осколки твоего сердца разлетаются на большом пространстве».

«Колосс Маруссийский»

Альбер Камю — большой хроноп! Родился в Алжире и посетил множество космострад Европы, но сердце своё навсегда завещал родному африканскому небу.

«Любовь, которая тебя соединяет с городом, чаще всего тайная. Такие города, как Париж, Прага, даже Флоренция, замкнуты в себе и тем самым ограничивают свой мир. Но Алжир — и другие счастливые города-избранники на морских берегах — открываются небу, словно рот или рана. В Алжире можно полюбить то, что видно всем: море за поворотом каждой улицы, тяжесть солнечных лучей, красоту жителей. И, как всегда, в этой бесстыдной открытости есть ещё иной, тайный аромат. В Париже можно затосковать по простору и взмахам крыльев. Здесь по крайней мере человек одарён с избытком, все его желания исполнимы и он может измерить свои богатства».

«Лето в Алжире»





Герман Гессе — самый восточный хроноп и автонавт. Он видел «другие небеса» Базеля, Венеции, Флоренции, Генуи, но по-настоящему его влекла Восточная Азия (Индия, Суматра, Цейлон, Бирма и другие).

«То, что он увидел и почувствовал в эту минуту, было прекрасно и, казалось, тысячекратно подтверждало его мечты и предчувствия. Густые высокие кустарники, сочные, округлые, стояли, залитые горячим солнцем, усыпанные крупными невиданно яркими цветами; на стройных и гладких колоннах стволов в непостижимой вышине покоились тихие круглые кроны кокосовых пальм, веерная пальма вздымала к небу над крышей дома удивительно правильное и строгое гигантское колесо могучих, в человеческий рост, ветвей, а на краю дорожки опытный глаз любителя природы сразу приметил крохотное существо. Эгион осторожно к нему приблизился — это был маленький зелёный хамелеон с треугольной головкой и злыми бусинками глаз. Роберт наклонился к нему и почувствовал, что счастлив, как мальчишка, тем, что ему дано видеть подобные существа и саму неисчерпаемо изобильную природу у подлинного истока её богатств».

«Роберт Эгион»



Николай Васильевич Гоголь — был хронопом до того, как их придумал Кортасар :) Он видел «другие небеса» от «третьего Рима» (Москвы) до «первого». Последний запомнился ему больше всего.

«О, Италия! Чья рука вырвет меня отсюда? Что за небо! Что за дни! Лето — не лето, весна — не весна, но лучше весны и лета, какие бывают в других углах мира. Что за воздух! Пью — не напьюсь, гляжу — не нагляжусь. В душе небо и рай. У меня теперь в Риме мало знакомых, или, лучше, почти никого. Но никогда я не был так весел, так доволен жизнью».

Николай Васильевич Гоголь А. С. Данилевскому 2 февраля 1838 года из Рима.




Чарльз Буковски — автонавт в бутылочном скафандре. Он увидел небеса всей Америки, подобно Джеку Керуаку. Был в Новом Орлеане, Сан-Франциско, Техасе, Атланте и оставался верен образу бродяги до конца жизни.

«Я начал скитаться по стране, перебиваясь случайными заработками, вроде работы уборщика, служителя автозаправки, охранника, посудомоя, экспедитора, складского служащего, приёмщика, нарядчика, водителя грузовика, почтальона, кладовщика, почтового клерка, служителя на автостоянке. Ещё я работал на фабрике собачьих бисквитов, фабрике флюоресцентных ламп, на бойне, был членом железнодорожной ремонтной бригады, а также работал на Американский Красный Крест. Я видел большинство городов и работал примерно в сотне мест».

Latest Month

June 2016
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner